Alfa Romeo, да не та: белорус рассказал о своей уникальной машине

Перед нами автомобиль 1995 года, построенный в Польше по мотивам Alfa Romeo 6C начала 1930-х. Визуально он уносит на много десятилетий назад, но при этом выглядит так, будто только что сошел с конвейера. Как появилась эта машина, чем она отличается от привычного ретро, что в ней пришлось менять, дорабатывать и почему она дарит столько эмоций не только владельцу, но и окружающим – в рассказе ее владельца Вадима.

– Весной 2015 года я поехал в Польшу за мотоциклом. План был простой: выбрать, купить, привезти. Но всё получилось совсем иначе. В том месте, где собирался смотреть мотоцикл, я увидел автомобиль, мимо которого просто не смог пройти. До этого у меня не было какого-то особого многолетнего увлечения именно такими машинами, не было идеи во что бы то ни стало найти редкий экземпляр, но в этот момент я понял: если сейчас развернусь и уеду без него, потом буду жалеть. Так вместо мотоцикла в моей жизни появился этот автомобиль.

Машина приехала со мной в Беларусь своим ходом, и с того момента стала не просто интересной покупкой, а отдельной историей, которая тянется через годы. Для меня это не музейный экспонат под стеклом и не вещь ради статуса. Это живая техника, с которой есть контакт, настроение и особое ощущение дороги.

Как появилась эта машина и почему она вообще существует

– История у автомобиля сама по себе редкая. В польском Поморском воеводстве недалеко от Гданьска работает небольшая фабрика эксклюзивных автомобилей. Это не крупный потоковый производитель, а маленькое производство, где выпускают по две-три машины в месяц, причем в самых разных образах – от реплик и прототипов до проектов по индивидуальным заказам. Директор фабрики Тадеуш Кокаль – человек с огромным опытом. Он занимается этим бизнесом около 30 лет и, как говорится, знает в нем всё до мелочей. У его производства есть европейское разрешение присваивать технике собственный VIN-номер, а это говорит о серьезном уровне.

Когда я оказался там, познакомился с Тадеушем, мы быстро нашли общий язык и в итоге подружились. Мой автомобиль – одна из его работ. Машину построили в 1995 году по мотивам довоенной Alfa Romeo, ориентируясь на Alfa Romeo 6C начала 1930-х. Изначально он сделал ее не на продажу, а для себя. Примерно два десятилетия она была у него в эксплуатации. Потом он построил для себя другой автомобиль и этот решил продать.

В Беларуси подобного рода самодельные автомобили можно пересчитать по пальцам. В Могилеве есть еще один необычный экземпляр – двухместный прототип Mercedes, но в целом такие вещи у нас почти не встречаются. Именно поэтому это авто вызывает столько интереса: оно не похоже ни на современный поток, ни на классическое ретро в заводском виде. Это штучная вещь со своей биографией, своим характером и своей логикой создания.

Не оригинал, а самостоятельный образ с итальянской техникой

– Снаружи машина отсылает к довоенной Alfa Romeo, но по конструкции это самостоятельный автомобиль. У него рамная основа, а на раму навешен пластиковый кузов. Под капотом стоит 1,5-литровый двигатель Fiat, хотя у исторического прототипа был мотор 1.8. В этом и заключается одна из особенностей машины: визуально она играет в довоенную эстетику, но технически собрана так, чтобы ее можно было нормально обслуживать и эксплуатировать.

По запчастям здесь нет экзотики, которая превращает владение машиной в мучение. Часть деталей подходит от Alfa Romeo, часть – от Fiat. Тормозные колодки, к примеру, были Alfa Romeo, а двигатель и расходники – уже из «фиатовской» истории.

Масляные и воздушные фильтры, обслуживание, расходники – всё решаемо. Для владельца такой машины это принципиальный момент: редкий внешний образ не должен означать полную техническую беспомощность.

При этом конструкция у нее очень понятная. Здесь червячное рулевое управление, дисковые тормоза спереди и сзади, что заметно помогает в повседневной езде, а колесные диски рассчитаны на шины с камерами. В этих деталях и кроется своеобразие автомобиля: он выглядит как привет из ретроэпохи, но остается пригодным для реальной дороги, а не только для редких выездов на площадку перед камерами.

Отдельная тема – светотехника. Если сравнивать машину с тем самым историческим образцом, то фары здесь выполнены иначе. Большие эффектные прожекторы работают как дальний свет, а маленькие хромированные фары отвечают за ближний свет и габариты. Такое решение появилось не случайно: чтобы сохранить нужный функционал и развести световые режимы, изготовителю пришлось разделить их по разным элементам. В итоге получилось даже интереснее, чем в исходном прототипе, и с этим трудно с ним спорить. Передняя часть у автомобиля вышла выразительной и сразу цепляет взгляд.

Когда я ее купил, состояние было где-то на 4 балла из 5. Т.е. машина была не убитая, не уставшая, а вполне живая. Настолько живая, что я пригнал ее своим ходом из-под Гданьска в Могилев – а это около 1200 километров.

После этого я сделал только то, что считаю нормальным стартовым обслуживанием: заменил все рабочие жидкости, поставил другую резину, перетянул салон и панель приборов. Дальше началась обычная эксплуатация. Машина у меня используется только с апреля по октябрь, остальное время стоит в гараже под тентом. За сезон я проезжаю примерно две-три тысячи километров. За это время из серьезного пришлось поменять только тормозные колодки.

Зачем мне шлем-авиатор

– Самое сильное впечатление машина произвела на меня еще во время той первой дороги домой. Я сел за руль где-то около 3 часов дня, а на следующий день примерно к полудню был в Могилеве. Да, было несколько часов на таможне, где пришлось стоять, немного поспал в очереди, но в остальном доехал почти на одном дыхании. Изначально я думал делать остановку с ночевкой где-нибудь ближе к Бресту или Тересполю, но в итоге это не понадобилось.

Я сам удивился, насколько машина удобна в дальней дороге. Она острая на руль, понятная в управлении, сиденья комфортные, усталость не чувствуется так, как можно было бы ожидать от автомобиля в таком стиле. По хорошей дороге я ехал около 120 км/ч, местами до 135. Для такой машины это более чем достойно.

С тех пор ездил на ней не только по Могилеву. Были поездки в Смоленск, Минск, Витебск, Оршу. Разовые пробеги в 400–500 километров для нее нормальны. Я в ней уверен, потому что постоянно слежу за состоянием, обслуживаю, диагностирую, всё держу под контролем. Если бы сложились обстоятельства, я и на более дальнюю поездку на ней поехал бы без особых сомнений.

Есть только один нюанс: это открытая машина, погода здесь имеет значение. Когда температура ниже примерно 15–20 градусов, я выезжаю в экипировке. У меня есть кожаная одежда, шлем-авиатор, которые я заказывал в Германии, есть очки, комплекты на разную погоду. Для более холодного времени даже есть дубленка в авиационном стиле. Это не игра в образ, а вполне практичная вещь. При движении встречный поток воздуха быстро дает о себе знать: в ноги тепло идет, печка работает, а вот верхней части туловища и лицу этого тепла не хватает. Иногда приходится надевать под шлем еще и балаклаву.

Салон после перетяжки я сделал в красно-бежевой гамме, чтобы он сочетался с цветом самой машины. Изначально внутри всё было велюровое, но такой вариант мне не нравился, поэтому я привел интерьер к тому виду, который, на мой взгляд, лучше соответствует образу автомобиля.

Внутри есть всё, что нужно для нормальной езды: тахометр, спидометр, указатель давления масла, бензометр, контроль зарядки, управление печкой, режимами вентилятора и направлениями воздушных потоков, ручной тормоз, пятиступенчатая коробка передач, выключатель массы, аварийка, дополнительный обдув радиатора.

Отдельная деталь, на которую все обращают внимание, – это клаксоны по бокам. Они не декоративные. Это четыре дудки, на которые подается сжатый воздух от компрессора. Управление выведено на клавиши на руле. Сигнал получается громкий, поэтому без необходимости я его не использую.

Хотя внешне машина воспринимается как открытый прогулочный автомобиль, крыша у нее есть. Это тент, как и в оригинальной концепции, плюс полиэтиленовые боковины на двери. Всё рабочее, всё можно поднять вручную за три-четыре минуты. Когда я занимался салоном, мастера сделали еще и бежевый кожух для сложенного тента, чтобы он не загрязнялся. Даже небольшой багажник здесь предусмотрен: он находится за сиденьями, доступ к нему открывается после их откидывания, объем там около 60 литров.

Многие спрашивают, удобно ли вообще садиться в машину при таких маленьких дверях и широкой подножке. На самом деле посадка легкая, потому что пол в кокпите низкий. На подножку даже не надо вставать: просто переступаешь ее и оказываешься на месте водителя или пассажира. По моим наблюдениям, сама подножка чаще всего используется не при посадке, а во время фотосессий. Люди любят присесть на нее и сфотографироваться рядом с машиной.

Сзади у автомобиля стоит запасное колесо. Оно полноценное, рабочее, при необходимости снимается и ставится на машину. Но, к счастью, пользоваться им мне ни разу не пришлось.

Больше, чем просто удовольствие от владения

– Если говорить честно, каких-то серьезных претензий к этой машине у меня нет. Единственный момент, который может испортить настроение, – дождь. Если он начинается внезапно, особенно в дороге, то пока всё закроешь, пока поставишь тент, ощущения такие, будто тебя окатили из «Керхера». Во всем остальном машина не доставляет проблем.

На выставки я ее не вожу. Для фестивалей вроде Vintage Day у меня есть другой автомобиль – полностью оригинальный Ford Mustang 1966 года, и именно его я чаще показываю как аутентичную машину. А этот автомобиль для меня – в большей степени история для души. Во-первых, ему всего 30 лет, а во-вторых, я сам воспринимаю его как арт-объект, а не как каноническое ретро. Хотя интерес к нему, конечно, есть, и на локальных мероприятиях он без внимания не остается.

Но главное для меня в этой машине – не редкость сама по себе и не тот факт, что я ей владею. Спустя несколько лет я поймал себя на мысли, что мне дает силы совсем другое. Когда я еду и вижу реакцию людей – улыбки, жесты, сигналы, желание подойти, сфотографироваться, просто посмотреть – у меня от этого растет внутренняя энергия. Не из тщеславия. Наоборот, мне нравится, что машина приносит людям радость, поднимает настроение, добавляет в обычный день немного эмоций и света.

Я привез в Беларусь вещь, которая каждый сезон напоминает мне, что техника может быть не только средством передвижения, но и поводом для живой человеческой реакции, для улыбки и хорошего настроения. И, пожалуй, именно за это я ценю ее больше всего.