Всё началось с «Моргуновки»: трогательная история маленького автомобиля с большой миссией

У Юрия из Могилева сразу четыре интересных и очень разных ретроавтомобиля, и мы по очереди расскажем о каждом из них, начиная с самой необычной и, пожалуй, самой трогательной машины в коллекции. Как он неожиданно для себя пришел в мир ретроавтомобилей и с чего началась коллекция – в рассказе Юрия.

«Хотелось сохранить то, что создавал близкий человек»

– До 2016 года никакой особой любви к ретроавтомобилям у меня не было. Я ездил на обычных машинах, на иномарках, как и большинство людей. Ретроавтомобилями по-настоящему жил мой тесть, Виктор Тимофеевич Щемелев. В Могилеве его многие знали: он был основателем клуба «Ретро Старик», организовывал выставки, мероприятия, объединял вокруг себя людей, которым это было интересно. Для него это было не просто хобби, а дело жизни. Он собирал машины, искал редкие экземпляры, поднимал из небытия то, мимо чего другие просто прошли бы.

Когда в 2016 году его не стало, осталась вся эта история – и в прямом, и в переносном смысле. Машин было много. Какие-то находились в хорошем состоянии, какие-то были редкими экземплярами, какие-то использовались как доноры. Но вместе с этим пришлось решать и очень приземленные вопросы: закрывалась фирма, на территории которой стояла часть техники, что-то нужно было срочно вывозить, что-то продавать, а что-то уже не имело смысла спасать – машины уходили в металлолом.

Но несколько автомобилей удалось сохранить. Среди них были «Запорожец», «Чайка» и СМЗ, которую все обычно называют «Моргуновкой» (в честь знаменитого актера Евгения Моргунова, герой которого ездил на такой в легендарной комедии Леонида Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика». – Прим. ABW). У каждой из этих машин была своя ценность, а у некоторых – и семейная история. В какой-то момент я понял, что просто так всё это отпустить и продать нельзя. Хотелось поддержать жену, потому что она видела, насколько это было важно для ее отца. И в то же время самому хотелось сохранить то, что он создавал. Наверное, именно с этого и начался мой путь в ретро.

«СМЗ казался более дружелюбным»

– Начинать восстановление коллекции с «Чайки» я не решился. Для меня это была слишком серьезная машина, к которой нельзя подойти с наскока. Я понимал, что там нужен совсем другой уровень подготовки, другой объем работы, другие вложения и другой подход. А СМЗ, наоборот, казался чем-то компактным, понятным и в каком-то смысле даже дружелюбным.

Эта машина досталась тестю давно, скорее всего, в 1990-е, когда он выкупил ее у предыдущего владельца. Точной истории покупки я не знаю, но все его автомобили попадали к нему примерно одинаково: через знакомства, через людей, которые обращались за советом или помощью, через его известность в ретрокругах. Он всегда интересовался такой техникой, поэтому машины сами находили к нему дорогу.

Когда СМЗ попал ко мне, выглядел он, мягко говоря, плохо. Был покрашен в какой-то коричневый цвет, напоминавший половую краску. Салон оставался родным, но был сильно потрепан. При этом самое важное – машина была более-менее комплектной. Это уже давало шанс на восстановление. Не хватало тента, хотя каркас сохранился, остались и проушины. Но в процессе стало ясно, что один из нужных элементов крепления – крючок с планкой – найти практически нереально. Я быстро понял: если упираться в абсолютно аутентичное восстановление именно этой машины, можно застрять надолго и в итоге не получить результата.

Поэтому к первой своей ретромашине я изначально подошел проще. СМЗ делался не как музейный проект, а как живая, забавная, харизматичная техника, которую можно поставить на ход и показывать людям. Он маленький, смешной, вызывает улыбку – и подход к нему с самого начала был именно таким.

«Не выставочный эталон, а живой, ездящий автомобиль»

– Техническую часть взял на себя знакомый мастер, который помогает мне с разными ремонтами. Задача была тяжелая: поставить машину на ход, оживить ее, сделать так, чтобы она ездила. Без фанатизма, без войны за каждый винтик по каталогу, но с уважением к самой машине.

В процессе переделали электрооборудование с 6-вольтового на 12-вольтовое. После этого машину запустили, и она поехала. Для моей первой ретромашины этого уже было достаточно, чтобы почувствовать: всё не зря. Потом занялись внешностью. Знакомый маляр согласился покрасить – машина маленькая, краски нужно немного. В этом тоже есть определенное очарование СМЗ: он не требует тех ресурсов, которые нужны крупным и сложным проектам.

После покраски осталось сделать салон. С этим помогла мастерская в Могилеве: я привез им сиденья, объяснил, для какой машины нужен интерьер, и ребята взялись за работу. Потом на месте обшили двери, довели всё до окончательного вида. Так машина и собралась – не в выставочный эталон, а в аккуратный, живой, ездящий автомобиль, который дарит эмоции.

Определенные детали всё равно приходилось искать отдельно. Многое получилось найти через интернет. Например, там я купил старый аварийный фонарь на батарейках – такую советскую альтернативу современному аварийному треугольнику. Для таких машин подобные мелочи тоже важны: они создают атмосферу и возвращают правильное ощущение времени.

«Конструкция кажется почти невероятной»

– СМЗ интересна не только внешне. Она удивляет, как только заглядываешь внутрь и понимаешь, что перед тобой не просто маленький советский автомобиль, а специализированная техника, созданная для конкретной задачи. В СССР такие машины бесплатно выдавали инвалидам через райсобесы сроком на пять лет, а потом забирали и заменяли новыми. Именно поэтому до наших дней их дошло так мало: большинство после эксплуатации просто отправлялось в утиль.

Моя машина – вариант для человека без ног, поэтому у нее полностью ручное управление. Педалей здесь нет вообще. Сцепление и газ выведены на лепестки, коробка передач, по сути, мотоциклетная: сначала назад, потом нейтраль, потом передачи вперед. Есть ручной тормоз, который одновременно выполняет и функцию стояночного. Причем машина может ехать с одинаковой логикой передач и вперед, и назад. Для человека, который впервые с этим сталкивается, конструкция кажется почти невероятной.

При этом внутри всё предельно просто. Есть ключ зажигания, спидометр, амперметр, несколько выключателей на свет и повороты, маленький бардачок. Даже дворник здесь сделан с двойной логикой: может работать автоматически, а может и вручную.

Отдельная ручка открывает передний багажник, где лежали запаска и инструмент. В этих решениях чувствуется инженерная мысль своего времени – без излишеств, но с пониманием, что и для кого делается.

Сзади стоит двухтактный двигатель от ИЖ-49, примерно на 10 л.с. Топливо, как и у старой мотоциклетной техники, готовится смешиванием бензина с маслом. По сегодняшним меркам это экзотика, но именно в этом и состоит ее фишка. Здесь вообще многое воспринимается иначе, если смотреть не с позиции современного водителя, избалованного экранами и ассистентами, а с пониманием того, что эта машина должна была просто давать человеку возможность передвигаться самостоятельно.

«Это не тот автомобиль, на котором хочется штурмовать трассу»

– Когда смотришь на спидометр с разметкой до 120 км/ч, это, конечно, вызывает улыбку. В реальности максимально у меня получалось разгоняться примерно до 55 км/ч, если с горки – около 60.

Дальше уже не только не хочется, но и страшновато. Основной вопрос там не в разгоне: маленькие колеса и ручной тормоз все-таки заставляют трезво оценивать возможности машины.

Подвеска у СМЗ жесткая. Тут многое построено по принципу мотороллера «Муравей»: рычаги, редуктор и ряд других элементов отсылают именно к такой технике. На плохой дороге по ямам и колдобинам ощущения будут как на табуретке. Но на ровном асфальте машина едет вполне нормально. Понятно, что это не техника для дальних путешествий и не автомобиль, на котором хочется штурмовать трассу в жаркий день. Зато в городском ритме на коротких расстояниях в хорошую погоду он ощущается очень органично.

Именно здесь особенно хорошо понимаешь, зачем такие машины вообще создавались. Сегодня над компактной техникой часто иронизируют, но если посмотреть на СМЗ без снобизма, становится очевидно: он честно выполнял свою функцию, давал мобильность тем, кому это было особенно важно.

«Дети воспринимают СМЗ как большую игрушку»

– Самое приятное в этой машине – реакция окружающих. Когда выезжаешь на ней в город, люди сразу замечают ее. У всех меняется выражение лица: сначала удивление, потом улыбка. Для детей это вообще что-то из другого мира. Они воспринимают СМЗ как большую игрушку, хотят всё потрогать, покрутить ручки, заглянуть внутрь.

Первый серьезный выезд у нас был после восстановления на 9 Мая, когда я ехал на ней с дочкой. Машина тогда проехала довольно много, фактически покаталась по городу вместе с колонной. И мне стало понятно, что это не просто экспонат для гаража. Автомобиль действительно может ездить и приносить эмоции.

С тех пор СМЗ периодически появляется на мероприятиях и ретровстречах. Он дважды участвовал на VintageDay, стоял рядом с Fiat главного организатора Руслана. Были выезды и в Станьково, на «Кола Часу» братьев Гапановичей, когда там собирали не только мотоциклы, но и ретроавтомобили. Для дальних выездов, конечно, ее лучше везти на лафете или прицепе, но как участник выставок и локальных покатушек эта машина работает безотказно: моментально собирает вокруг себя людей.

Для меня СМЗ стал не просто первой машиной в ретротеме. С него начался мой путь в этот мир. Не через мечту детства и не через коллекционерский азарт, а через желание сохранить память о человеке, который этим жил. И, наверное, именно поэтому «Моргуновка» до сих пор воспринимается не как самый скромный экземпляр в коллекции, а как один из самых важных автомобилей.